Женское движение:

Светлана Шакирова

Центр гендерных исследований

Алматы, Казахстан

Женское движение Кыргызстана: шок, отрезвление, обновление

Революция марта 2005 года ввергла в шок и отбросила назад все кыргызское общество, включая женское движение. Завоевания демократии рассыпались и поблекли, традиционный порядок «семья- род-клан» окреп и получил моральную легитимацию. Полтора года в парламенте нет ни одного депутата женщины. В качестве компенсации этого вопиющего положения, женские организации добились введения позиции Спецпредставителя Президента КР в Жогорку Кенеше по вопросам гендерного равенства.

Нургуль Асылбекова: «Когда произошла смена власти, женщины были мобилизованы для поддержки как старого, так и нового режимов. При этом какого-либо значимого голоса от женского движения не прозвучало. (…) Все это ставит под сомнение возможность реального включения гендерного измерения в политическую повестку правительств, что неизбежно ставит под вопрос реализуемость общей демократической перспективы развития региона». Однако мысль, которую мягко формулирует Нургуль, уже прозвучала извне. Внешними наблюдателями нам поставлен более жесткий диагноз: «Ни одна из пяти стран ЦА до сих пор не может называться страной подлинной демократии» [1].

Гульнара Ибраева считает: «Декларации демократического курса стран постсоветского региона не меняют суть политического и общественного патриархата. Мы жили и продолжаем жить в политической среде, недружелюбной идее гендерного равенства и паритетной демократии».

Душой и мозгом конференции была, несомненно, Анара Молдошева , известная бишкекская исследовательница и активистка женского движения. Задавая мягким голосом сложные вопросы, внося новизну в обычные представления, она задавала глубину дискуссиям в спокойном режиме диалога равных – экспертов и единомышленников. В своей презентации она элегантно сформулировала идеологические цели женского движения, как ни странно, без упоминания о равенстве полов. По ее мнению, это:

• Борьба с невидимостью женщин;
• Преодоление искажений (стереотипов) по признаку пола;
• Нарушение традиционных (социальных) границ/норм системы, через предъявление, в том числе практик и идентичностей другого, не вписывающегося в эти границы;
• Вызов существующей системе власти.

Интересна ее типология женских организаций Кыргызстана: гендерный мэйнстриминг (кто работает против насилия, безработицы, за политическое лидерство женщин и т.п.), альтернативные объединения, чья проблематика недостаточно интегрирована в общий женский мэйнстриминг (мусульманские женщины, ЛБТ, инвалиды) и новые группы из протестного движения марта 2005 г.

Организации мэйнстрима, по меткому образу Анары, эксплуатируют образ Дюймовочки – слабой жертвы обстоятельств, ждущей принца (социальную опеку, гос. патернализм, мужское покровительство). В отличие от альтернативных НПО, мэйнстрим не видит границу между «своими» и «чужими», отсюда трудность в определении своего коллективного субъекта и выработки новых моделей работы в условиях меняющейся реальности. Зато альтернативное движение сильно стратегией персональных взаимодействий (лицом к лицу) и нередко (в случае лесбийских групп) предпочитает солидаризироваться с глобальными, а не местными сетями поддержки. Что касается новых женских групп марта 2005 г., они выступают от имени народа, работают на уровне общины и быстро мобилизует женщин для участия в акциях протеста. Появление новых игроков на площадке женского движения внесло определенное смятение в ряды мэйнстрима, став, таким образом, основой его консолидации, переопределения целей и субъекта, от чьего имени и в чью пользу совершается ежедневный активизм.

Заключительная мысль презентации А.Молдошевой поставила своеобразный морально-этический акцент ко всему выступлению: «Не надо бороться за интересы всех женщин, надо отстаивать свои интересы как группы, следовательно, единый субъект «женщины» невозможен и просто не нужен. Мы за такую систему в женском движении, чтобы разные группы женщин не чувствовали себя исключенными и неравными».

По мнению Зульфии Кочорбаевой , «женское движение - это не столько организации, сколько сети взаимоотношений, и даже если некоторые действия не достигают целей, идет процесс осознания активистками себя как специфической социальной группы со своими интересами и стратегиями». Основными стратегиями женского движения являются: а) захват места во власти, б) продвижение гендерных стратегических нужд (продвижение политики специальных мер и позитивных действий, гендерная экспертиза законодательства, гендерный мэйнстриминг), в) политика быстрого реагирования (кампания в защиту права на аборты, работа с пикетчицами и др.).

В женском движении Кыргызстана в последние годы произошли серьезные изменения: перераспределилась символическая и политическая власть между центром и регионами, появились группы с новыми практическими и стратегическими нуждами (группы самопомощи, трансгендер); расширилось поле союзников в гражданском секторе; появились новые коммуникативные площадки внутри женского сообщества, в процесс смыслообразования женского движения включились исследователи и преподаватели гендерных курсов.

О нынешнем состоянии некогда мощного гражданского сектора Кыргызстана рассказала Эркингуль Убышева , исп. директор Ассоциации центров поддержки гражданского общества. Некоммерческий сектор составляют более 14 тысяч организаций, из них НПО - 8 тысяч, но реально работают, согласно недавнему соцопросу, всего 514 НПО. Для сравнения, в России из зарегистрированных 275 тысяч НПО работает только 6,4 % организаций. Критериями активной НПО названы: срок работы не менее 2 лет; оплачиваемый персонал не менее 2 человек; не менее 3 осуществленных проектов за весь период существования; не менее, чем 1 проект, реализуемый в настоящее время.

Мэйнстриминг: включиться в поток или потеряться безвозвратно?

В последнее время раздаются тревожные голоса о политике гендерного мэйнстриминга в разных странах. Следует признать, что после Пекина не было видимых побед, политика гендерного мэйнстриминга в странах СНГ идет со скрипом, законы о равных правах и домашнем насилии принимаются медленно и с сопротивлением, у многих активисток выработалось неартикулируемая, но явная идиосинкразия на персональный состав, стиль и методы работы национальных органов по продвижению женщин. Уже звучат слова о бесполезности, неэффективности гендерного мэйнстриминга, а взамен предлагается концепция «гендерного аутстриминга» [2].

По мнению Миры Карыбаевой , «политическая риторика о готовности учитывать гендерные аспекты в госпрограммах с трудом реализуется на практике. Наблюдается “эффект испарения”, когда при каждой новой редакции документа гендерные поправки сокращаются и теряют силу. Эксперты придумали жестокую шутку на эту тему: хочешь, чтобы какое-то направление было не реализовано, назови его сквозным или мэйнстриминговым».

Получается, мэйнстриминг – это бурная река, где тонкая струя гендерной политики безвозвратно теряется, вместо того, чтобы окрасить своим цветом и смыслом весь поток?!!

Примером честного анализа гендерной политики своей страны стало эмоциональное выступление Аллы Мындыкану из Молдовы. Хотя в парламенте женщины составляют пятую часть, среди министров их нет, а проведение гендерной политики затруднено формальным принятием закона об обеспечении равных прав женщин и мужчин - без бюджета и санкций за его невыполнение. Две партии приняли требование «минимум 30% мест в избирательных списках для представителей одного пола». В целом же ситуация в Молдове, как и в других странах СНГ, не внушает большого оптимизма.

По мнению Джины Саркисовой , в Армении сегодня нет национального механизма по достижению гендерного равенства, хотя проводятся разные формы гендерной политики через разрозненные институциональные ресурсы.

Сократив до одного предложения выступления многих участниц/ков, получим следующую картину.

• Несмотря на принятие закона о равных правах, у женского движения Таджикистана нет возможности заявить о себе политически (Алла Куватова ).
• В Грузии большинство женских НПО работает против насилия в отношении женщин, но проблемой №1 является бедность» (Марина Табукашвили ),
• В женском движении рефлексия всегда идет вслед за процессом, но важно всегда осмысливать, какой мы выбираем стиль общения с донорами, чьи интересы (доноров или женского движения) первичны (Нургуль Джанаева ).
• В Кыргызстане из 80 политических партий 8 возглавляются женщинами (Галина Куликова ).
• Недавние выборы на Украине показали неэффективность пропорциональной системы выборов для продвижения женщин в политику (Светлана Дробышева ).
• Женскому движению необходимо соблюдать принцип сэндвича: сильное женское движение поддерживает реформы государства снизу, а государство реализует интересы женского движения сверху (Мира Карыбаева ).
• В Казахстане финансовая поддержка НПО со стороны государства через социальный заказ в 2005 году составила $1 млн., в 2006 – $4 млн. (Зульфия Байсакова ).
• В Литве после принятия закона о равных правах в 2004 г. в аппарат Омбудсмана поступило больше жалоб от мужчин, чем от женщин. Наибольшей дискриминации подвергаются пожилые, инвалиды, сексменьшинства, женщины и дети (Валдас Дамбрава ).

Совершенно особым голосом прозвучало выступление бишкекской исследовательницы Нины Багдасаровой «За пределами гендерной идентичности». С точки зрения сторонней наблюдательницы, она предлагает женскому движению оригинальный подход к выработке его новой групповой идентичности. Прежней гендерной идентичности женщин и мужчин, на которой строится идеология женского движения, давно нет. Произошел цивилизационный сдвиг, роли изменились, но старые клише и стереотипы довлеют над гендерной теорией.

«Поиск новых форм взаимодействия, новых форм солидарности, новых форм реализации интимной близости, новых возможностей заводить, растить и воспитывать детей – это то пространство, где может возникнуть не только критическая, но наполненная позитивным содержанием дискуссия об изменении (разрушении?) старого гендерного порядка».

Согласитесь, смело в нашем культурном контексте звучат слова Н.Багдасаровой о «планомерном процессе деконструкции традиционного института семьи и замене его другими механизмами обеспечения воспроизводства населения». В целом исследовательница считает радикальное решение гендерного вопроса новой перспективой для всего левого движения и марксистской теории, переживающих сегодня серьезный кризис после распада социалистической системы.

У меня осталось впечатление, что в силу усталости от множества презентаций еще один пример тонкого и глубокого теоретизирования остался почти незамеченным на конференции. Я имею в виду философский текст Александры Сорокопуд из Львова.

«Инкорпорация гендерной перспективы не может искусственно накладываться извне, но должна проводиться в соответствии с потребностями каждой культурной группы, ее реальности и ситуации в отношении гендера, класса, этноса и культуры, с сохранением местной философии, истории и идентичностей. Неравенство и привилегии, неоколониальные и патриархальные пересуды должны быть поставлены под сомнение хотя бы потому, что по этому поводу нет единого видения».

Основным условием гендерной политики становится, по мнению исследовательницы, формирование культуры равенства и свободы.